С больной головы на здоровую

Устойчивое чувство дежавю возникает при прочтении воззвания сторонников «евромайдана», адресованного архиепископу Балтско-Ананьевскому Алексею. Знакомые обороты: «российский империализм», «имперская машина». Заигрывание с Православной Церковью с целью воспользоваться ее авторитетом среди верующих. Угрозы пастырям, не желающим идти на сотрудничество с новой властью. Богопротивная по своей сути идеология, прикрывающаяся словами о справедливости, правде и добре. Как будто это уже где-то было. Как будто что-то очень знакомое. Позвольте, где, когда? Конечно же: 1917-й год, Россия. Причем не Малороссия: Киев или, точнее, Харьков — а Россия Великая: Москва, Петербург.

Признаем: в 1917-м году Малороссия двигалась в фарватере событий, разворачивавшихся тогда в основном в Петербурге. Не была их зачинщиком. И вот теперь диавол стремится подтолкнуть Киев, мать городов русских, к тому же тяжкому грехопадению буйного революционного помешательства, в водоворот которого уже однажды оказался втянут Петербург.

Я бывал в Киеве единственный раз в жизни в 2007-м году. Помню, как очаровал меня тогда этот город и люди, его населяющие, сколько параллелей с Петербургом я тогда в нем нашел.

Отличие Российской Империи образца 1917-го года от Российской Федерации образца 2014-го заключается в том, что сейчас в последней правит не Царь. Это затрудняет поиск правой стороны в этой истории, но не делает его невозможным. Достаточно вспомнить следующие слова преподобного Лаврентия Черниговского: «Как нельзя разделить Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа — это Един Господь Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию — это вместе — Святая Русь».

В любом случае, искать виноватую сторону не приходится: разжиганию революционного пожара трудно подыскать какое-либо оправдание.

Ужели придется пить Украине, нашей любимой Малороссии, ту же горькую чашу, которую пила и пьет Россия Великая в уплату своего долга перед Богом и Его Помазанником? Хотя отвергнутый господин Янукович — далеко не Помазанник Божий, всё же без произволения Божия не надлежит самочинно, революционным путем свергать и те оковы республиканского правления, которые Господь наложил на нас в наказание за наши прегрешения. Такое самочинство было бы подобно самовольной попытке побега преступника из тюрьмы, с целью сократить срок справедливо положенного ему возмездия.

Тех, кто самовольно сбрасывает деревянные колодки, наложенные Господом, Господь закуёт снова — на сей раз уже в железные оковы.

С точки зрения имперского правосознания сомнительной представляется вся словесная эквилибристика, фигурирующая в упомянутом воззвании, как то: противопоставление Украины с одной стороны и Российской Империи и Русской Православной Церкви — с другой; противопоставление простых украинцев и русской армии; противопоставление православных верующих на Украине Патриарху Московскому и всея Руси. С точки зрения приверженца идеи Православной Самодержавной Руси, Триединой и Неделимой, всё это просто-напросто не имеет ни малейшего смысла.

Истина, однако, заключается в том, что возможности нынешнего республиканского руководства в Москве отвечать на подобные воззвания ограничены с морально-правовой точки зрения. Ссылки на ООН как абсолютный и окончательный авторитет вряд ли вызовут что-либо, кроме улыбки в определенных кругах. Ставшая печально известной недавняя хула на Государя Николая не только не добавляет подобным хулителям легитимности, но и лишает целостности их позицию.

К стыду своему, вынужден признать, что и сам сравнительно недавно был во власти подобных заблуждений относительно Государя Николая.

Горизонт республиканских политических воззрений, вынужденно ограниченный 1917-м годом и более поздним периодом, неизбежно делает рыхлым само понятие правоты любого, кто этих воззрений придерживается. Невооруженным взглядом видна и искусственность обычно делаемых в таких случаях попыток приплюсовать себе «через губу», а не через покаяние, еще и имперский период российской государственности.

Уврачевать подобные нестроения и неувязки может только Господь — приходится признать здесь своё полное человеческое безсилие.

Зато в силах человеческих — молиться. Это лучшее, что можно сделать при сложившихся обстоятельствах.

Алексей Медноногов, 22.3.2014